Как-то раз Юнна и из канала вышла и квит мессадж свой написать не забыла, и был он все тем же: «Самое ценное человеческое качество для меня – честность». Надо отметить, что канальцы жуть как Юннины квит мессаджи не любили, и все время пытались их переделать. Гадкие люди, что с них взять. Вот и в этот раз не выдержал Стэн и говорит:
—"Самое ценное человеческое качество для меня — честность. Йа криведко." – страшной оригинальности человеком был Стэн, хоть и экономичен по образованию.
—Идеалы ктулхизма-криведкизма, – не растерялся Зарем, который тоже был человеком страшной оригинальности, хоть физикоатмосферен по специальности.
—Ктулху спал, Ктулху спит, Ктулху будет спать!
—Злые вы. И строем не ходите, – пробурчал медведик, которого в этот момент звали совсем не медведик.
В этот неподходящий для себя момент вошла Ватрушка и переименовалась:
Ватрушка`ушла is now known as Ватрушка
(Ватрушка была канальцем с небольшим стажем, поэтому выбирать нужные моменты для переименования она еще не научилась.)
—Ватрушка`ушла is now known as Ватрушка_ходит_строем, - все не унимался Стэн. — Кстати, хороший вопрос: ходит ли ватрушка строем. А шеренгой?
—О боже! Нет, не ходит. Она сидит. На стуле, – простодушно улыбнулась Ватрушка.
—Строем? – строго спросил Зарем. – А может галопом?
—А в калошах? – вставил свое слово Стэн.
—От Луи Вюиттон, – подсказал Зарем.
—Калоши... это клиово, – мечтательно ответила Ватрушка. Да, прям так и сказала: «клиово». – Были бы они еще красные.
—Валенки со стразами, - подколол Зарем.
—Тоже неплохо, – с улыбкой согласила Ватрушка, – и на платформе.
—А еще приталенный двубортный ватничек, - предложил Зарем. — «Откуда бушлатик? - С Парижу, вестимо. Готье, вишь, латает, а я их ношу...» – В этот день Зарем был настроен на поэтический лад.
—От Армани и с красным подкладом, – вставил Стэн. Других марок и цветов он в тот момент почему-то вспомнит не смог, зато со знанием дела уточнил:
—Приталенный двубортный ватничек с красным подкладом, деревянным прикладом и ежедневным докладом для поиска кладов. Стоимость 9000 ух.ё.
В это время медведик, которого, опять-таки, звали по-другому, но мы не скажем как, запротестовал:
—оStanовитесь! – закаламбурил медведик. — Вас понесло!
Однако Зарем был полностью уверен с правильности своих действий, о чем незамедлительно сообщил медведику:
—Понесло? нас? да мы еще даже Балдессарини с Эрменгильдой Зеньей не вспоминали!
—Да, – поддакнул Стэн. Имена «Балдессарини» и «Эрменгильда Зенья» он уже где-то слышал, однако не мог вспомнить где. Память очень часто подводила Стэниума, но он об этом не помнил, что, в общем-то, логично. Да и пинг, опять же… поэтому он с большим интересом осведомился:
—А кто эти люди?
—А люди ли, – ответил Зарем. Как уже говорилось ранее, в тот день он был настроен на поэтический лад, поэтому он вспомнил:
—Как сказал великий японский поэт Исе Нин в своем великом хокку об опавшем клёне: "...зима!" Поэтому непременно со стразами и на платформе, – продолжил тему Зарем. – А вот про красный подклад это уже, знаете ли, аутдейтнутый тренд.
Тут надо пояснить. Зарем, будучи человеком апдейтнутым если не во всем, то во многом, не особо жаловал аутдейтнутые вещи. А уж когда речь заходила о трендах, то лучше б она о них не заходила.
—А вы «стро-оем не хо-одите...», – передразнил Зарем медведика. Медведика вообще все любили передразнивать и обвинять его во всяческом обмане. Такая у него судьба была.
Тем временем Зарем продолжал:
—Строем вообще неинтересно ходить. Кто он вообще такой, этот Трой, чтобы с ним куда-то ходить?
Тем же самым временем, дождавшись пока дойдет пинг, Стэниум тоже было настроился на поэтический лад:
—Мне вот вспомнился американский поэт Ник Рассоу: "вайфай! тинейджер торжествуя до Yahoo проверяет пинг..."
Но вопрос Зарем отвлек его от поэтического лада, ибо про Троя Стэниум знал очень много и спешил поделиться своими знаниями с окружающими его канальцами:
—Трой это не кто, это город такой многослойный, как Наполеон. Только Наполеон торт.
—И как с ним ходить?
—С ним очень трудно ходить. Можно ходить по нему или в нем, а вот с ним...
—Ходить потрою, хотить втрое, хм… В нем, наверное, тоже неудобно. Спариться можно.
—Можно. – Стэн не был уверен до конца можно ли, но слово «спариваться» его вдохновило.
—Спариться это, конечно, замечательно, но вот в трое... – Зарема терзали сомнения.
—С какой-нибудь тройкой, – уточнил Стэн.
—А что, тройки – они такие? – теперь Зарема терзало жгучее любопытство, а может кое-что еще.
—Вполне вероятно.
— А… То есть это досужие домыслы… – Зарем был явно разочарован.
—Главное не спутать тройку из Трои и тройку, например, коней. Иначе получится неловко, – предупредил Стэн. Предупреждение было уместным, потому как никто, и Зарем целиком и полностью относился к этим никтям, иметь дело с конями не умел и не любил.
—А с тройкой из, к примеру, тетради? или, упаси Готье, зачетки? – нет, явно что-то еще.
—Можно, но неинтересно. Хотя и удовлетворительно. – Стэн говорил со знанием дела: троек он поимел в своей жизни много.
В этот момент Ватрушка вернулась из своих мечтаний о красных калошах на платформе в реальный мир. Реальный мир поразил ее количеством произошедшего за время ее отсутствия:
— О… Ну вы раздули!
—Пф. Нас раздулями обозвали, – обиделся Зарем.
—Да, странно слышать такое от человека, который строем сидит на стуле в калошах на платформе, – тоже обиделся Стэн.
—В красных калошах на платформе, - уточнила Ватрушка и рассмеялась.
—Тем более!
—А! Так с Троем все-таки кто-то сидит? – озадаченно обнаружил Зарем.
Тут на канал пришла Юнна. Та самая Юнна, у кокорой квит мессаджи и которая ушла в самом начале. Чувствуя, что разгадка загадки близка, Стэн воспользовался подвернувшимся случаем и спросил:
—Сидишь ли ты строем, Юнна?
—Если только вертикально, - отвечала Юнна и улыбнулась одним глазом. Кстати, это еще одна загадка: почему у Юнны глаза два, а улыбается она только одним.
—Вот и нашелся этот человек! – обрадовался Стэн.
—Ага, то есть, уже признают, что строем сидеть горизонтально не получается, так? Это уже будет «лежать», а лежать, разумеется, нужно с тройкой. – Зарема осенило, и было видно, что он доволен полученными результатами своих умозаключений.
—Логично мыслишь, – подтвердил умозаключения Зарема Стэн.
—Ну так... Мы ж не филологи вам. Мы вам формальные логики и апологеты неэкстремального гламура, нажравшиеся аспартама и ацесульфата калия, – довольный своими умозаключениями, Зарем решил, что настал момент его славы и уже можно не стесняться в выражениях.
Шел разгар рабочего дня.
Комментариев нет:
Отправить комментарий